С. С. Аванесов аксиология научного познания


Скачать 61,06 Kb.
PDF просмотр
НазваниеС. С. Аванесов аксиология научного познания
Дата конвертации18.08.2012
Размер61,06 Kb.
ТипДокументы
С.С. Аванесов 
АКСИОЛОГИЯ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ 
 
В этой небольшой заметке рассмотрен ценностный аспект научного познания. Эта тема вклю-
чает в себя вопросы об аксиологических параметрах науки, о соотношении предмета научного иссле-
дования и ценностей культуры, о проблеме и границах ценностной нейтральности научного знания, о 
взаимной координации научной истины и личной ответственности учёного. 
 
Проблема ценностей и кризис классической науки 
В настоящее время рассуждения об ответственности учёных за использование научных дости-
жений звучат всё актуальнее.1 Изменение облика естествознания в связи с его ориентацией на изу-
чение  «человекоразмерных  природных  комплексов» (например,  экологических  систем,  биосферы  и 
т.п.) требует изменений в методологии естественнонаучного познания, не только допускающих, но и 
предполагающих включение аксиологических факторов в состав научных теорий (В.С. Стёпин).2 Объ-
ективное  нарастание  проблем  аксиологического,  прежде  всего  этического,  характера  при  определе-
нии границ вмешательства науки в объект позволяет некоторым исследователям (М.Д. Ахундов) ут-
верждать, что идёт процесс становления «постнауки», синтезирующей собственно научные и этиче-
ские компоненты.3 
До  недавнего  времени  учёные  были  убеждены,  что  этика  науки  состоит  в  соблюдении  таких 
норм научной деятельности, как чистота экспериментов, научная добросовестность, высокий профес-
сионализм. Сегодня добросовестность и беспристрастность учёного считаются необходимым, но не-
достаточным условием соблюдения научной этики. К традиционным требованиям добавился вопрос о 
социальной  ответственности  учёного.  Любые  попытки  представителей  науки  снять  с  себя  такую  от-
ветственность, ссылаясь на существование объективной логики науки, независимой от воли отдель-
ных  исследователей,  ныне  подвергаются  серьёзной  критике.  Впрочем,  критика  направлена  и  на 
стремление спрятаться за тезис, согласно которому использование научных достижений всецело оп-
ределяется характером социальных институтов, в рамках которых наука функционирует.4 
Тем  не  менее,  этико-аксиологический  дискурс  остаётся  в  науке  по-прежнему  «репрессирован-
ным»,  представляя  собой  «подозрительную  тему» (С. Тулмин)  или  даже  «ересь»  для  позитивистски 
ориентированной  науки,  опирающейся  на  чистый  рационализм  и  строго  различающей  интеллекту-
альные  процедуры  естественнонаучного  мышления  и  «внешний» (социально-культурный)  контекст 
научного процесса.5 
Вопрос о ценностях − это поистине одно из наиболее очевидных проявлений кризиса западной 
научной рациональности. Действительно, во Вселенной классической механики, заведённой, как ча-
совой  механизм,  зависящей  лишь  от  произвольно  заданных  начальных  координат,  нет  и  не  может 
быть альтернатив. Динамический характер законов Ньютона приводит к лапласовскому детерминиз-
му. В современных же условиях напряжённого поиска смысла и места квантовой механики в создании 
                                                           
Мамчур Е.А. Научное познание и ценности // Природа. 1989. № 8. С. 27. 
2  См.:  Витченко  Н.Н.  Социально-этические  и  гуманистические  основания  научного  познания:  Автореферат 
диссертации на соискание учёной степени доктора философских наук. Томск, 2005. С. 3. 
Витченко Н.Н. Указ. соч. С. 3. 
Мамчур Е.А. Указ. соч. С. 27. 
Витченко Н.Н. Указ. соч. С. 4. 

общей картины мира даже выдвигается идея, что именно квантовая теория способна заложить осно-
ву научного анализа человеческих ценностей. Конечно, этот тезис более чем спорен, однако хорошо 
демонстрирует  данный  аспект  кризиса  традиционной  научной  рациональности.6  Технологический 
подход  к  миру  в  классической  европейской  науке  привёл  к  девальвации  смыслополагающих,  собст-
венно  человеческих  вопросов.  Но  «технология,  далёкая  от  обоснования  человеческих  ценностей, 
часто чревата угрозой разрушения» (Т. Тренн) − как в прямом (военном) смысле, так и в плане раз-
рушения внутреннего мира личности.7 
А как обстояло дело в начале истории современной науки? Согласно механицизму, сложивше-
муся в новоевропейской культуре в качестве основания научного познания, материальный мир не не-
сёт в себе разумности и цели; нравственно существовать в нём человек может лишь мысля и созна-
тельно,  целенаправленно  действуя.8  Именно  мыслящий  человек  (философ,  учёный)  призван  был 
вносить смысл в бессмысленный мир. Основоположники механицизма видели цель науки в исследо-
вании истины бытия, проливающей свет на смысл жизни человека; задача познания истины, безотно-
сительной к идее блага, была предельно чужда им. Процесс исторического самоопределения меха-
ницизма  как  научной  программы  исследований  являлся  в  высшей  степени  ценностно  нагруженным. 
Защитники механицизма (Декарт, Гассенди, Бойль, Ньютон), доказывая его преимущества, выдвигали 
прежде всего аргументы ценностного порядка. Согласно основоположникам новоевропейской науки, 
общие нравственный интуиции, обогащённые знанием физики, становятся высшей наукой – этикой.9 
Можно утверждать, что старт науки нового времени был столь впечатляющим именно потому, что на-
учные  исследования  для  Декарта,  Бойля,  Гука,  Ньютона  являлись  средством  реализации  их  этиче-
ской «метапрограммы»; эти научные исследования отличала удивительная по силе ценностная моти-
вация.10 Так, Декарт утверждал, что всякий человек, понявший обоснованные им принципы (начала) 
строения физического мира, с неизбежностью убедится, «как важны эти начала в разыскивании исти-
ны и до какой высокой ступени мудрости, до какого совершенства жизни, до какого блаженства могут 
довести нас эти начала»11. 
 
Проблема ценностной нейтральности науки 
Изначально европейская наука существовала в горизонте единства логико-гносеологического и 
аксиологического измерений (тождество истины и блага в античной эпистемологической парадигме).12 
Очевидно,  что  и  новоевропейская  наука  в  период  своего  формирования  опиралась  как  минимум  на 
две  основоположные  ценности:  объективность  знания  и  необходимость  его  постоянного  прираще-
ния.13 Однако в новейшей европейской культуре оказывается, что созданная в результате описанной 
выше сильной ценностной мотивации «классическая» наука сама себя полагает вне всякой аксиоло-
гии, оставляя проблему ценностной ориентации познания гуманитарным областям знания и филосо-
фии. Практически общепризнанным стал тезис, согласно которому «человек науки должен забывать о 
                                                           
Мамонова М.А. Запад и Восток: традиции и новации рационального мышления. М., 1991. С. 86. 
Мамонова М.А. Указ. соч. С. 87. 
Косарева Л.М. Ценностные ориентации и развитие научного знания // Вопросы философии. 1987. № 8. С. 51. 
9 Там же. С. 51. 
10 Там же. С. 52. 
11 Декарт Р. Избранные произведения. М., 1950. С. 425. 
12 Витченко Н.Н. Указ. соч. С. 13. 
13 См.: Стёпин В.С. Научная рациональность в гуманистическом измерении // О человеческом в человеке. М., 
1991. С. 140−141. 

себе»14 и, следовательно, о своих мировоззренческих ориентациях. Назрел разрыв между научной и 
этической формами дискурса; этот разрыв был оформлен гносеологией Нового времени в виде идеи 
ценностной нейтральности научного познания.15 
На эту позицию науки обратила внимание и современная философия, для которой идеал под-
линной  мудрости  обязательно  включает  в  себя  аксиологическое  восприятие  наличного.  Например, 
Габриэль Марсель не соглашается отождествлять экзистенциальную философию и стоицизм; вопре-
ки идущим из глубины веков представлениям о «бесстрастии мудреца», «философской невозмутимо-
сти», «отрешённости  мыслителя»  и  т.п.  он  провозглашает  стоицизм  внутренней  позицией  не  фило-
софа, а человека науки. По убеждению Г. Марселя, как раз необходимой предпосылкой развития нау-
ки  является  отстранённость,  намеренное,  подчас  вынужденное  равнодушие  учёного  к  возможным 
практическим  последствиям  его  деятельности;  отсюда  едва  ли  не  жертвенный  пафос  морального 
стоицизма и скепсиса, опасное самоотречение во имя неумолимо пролагающего себе путь прогресса 
научного знания. И напротив, утверждает он, философии присуща страстная личная заинтересован-
ность  в  моральных  предпосылках  и  практических  результатах  познания:  назначение  философии  в 
том, чтобы быть влиятельной общественной силой. Философское познание отличают не квиетизм, а 
мудрость и страсть, экзальтированное отношение к свободе, истине, справедливости, т.е. к пробле-
мам человека, живущего среди людей.16 
Чем сторонники концепции ценностной (в частности этической) нейтральности естественнона-
учного  знания  обычно  доказывают  свою  правоту?  Тем,  во-первых,  что  у  этики  и  науки  различные 
предметы (этика занимается миром должного, а наука – миром сущего), и, во-вторых, что отсутствие 
тех или иных моральных качеств у учёного никак не отражается на его научных результатах. Возмож-
ность столь лёгкого доказательства отсутствия в естественнонаучном знании внутреннего этического 
измерения  открывается  лишь  благодаря  определённым  упрощениям  в  понимании  соотношения  по-
знавательного и ценностного отношений к миру. В чём они заключаются? Прежде всего в том, что под 
этическим понимается лишь соответствие поступка формальной системе готовых норм-предписаний. 
Однако  смысл  понятия  «этическое»  шире.  Он  не  сводится  к  оценке  действия  в  свете  некоторых 
(внешних для науки) норм, а прежде всего выявляет сам факт причастности действия к нравствен-
ной сфере.17 Действие учёного может по-разному оцениваться в зависимости от принятых представ-
лений о добре и зле, но оно не может оказаться вне самого различения добра и зла. 
Конечно,  нельзя  требовать  от  учёного  «этической  релевантности»  всех  его  действий;  задача 
учёного – открывать объективные законы природы, исследуя природные объекты в том виде, как они 
существуют сами по себе, безотносительно к человеческой деятельности.18 Иначе говоря, классиче-
ская  наука  носит  объективно-предметный  характер.19  «Многие  критики  науки,  −  пишет  Е.  Мамчур,  − 
видят  в  её  предметном  характере  проявление  определённой  ущербности.  Именно  это,  утверждают 
они,  придаёт  науке  принципиально  частичный  характер,  не  позволяющий  ей  учитывать  в  своих  ре-
зультатах и построениях цели и ценности человека. И доля истины в подобных утверждениях есть. В 
известном смысле наука действительно ценностно нейтральна: какими бы интересами и ценностями 
                                                           
14 Кьеркегор С. Понятие страха // Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 1993. С. 151. 
15 Витченко Н.Н. Указ. соч. С. 13. 
16 Тавризян Г.М. Христианский экзистенциализм: отход от «философии существования» // Французская фило-
софия сегодня. М., 1989. С. 229. 
17 Косарева Л.М. Указ. соч. С. 45−46. 
18 Мамчур Е.А. Указ. соч. С. 27. 

ни руководствовался учёный в своих исследованиях, его результаты не должны зависеть от этого»20. 
Однако в самом содержании данного утверждения можно видеть опровержение изначальной посыл-
ки: требование независимости научного результата от личных интересов учёного есть нормативное 
суждение. Кстати, тот же автор заявляет, что «наука воспитывает у исследователя интеллектуальную 
честность»21. Речь идёт, таким образом, не об абсолютной аксиологической нейтральности науки, но 
о неких внутренне присущих научной деятельности «когнитивных ценностях»22. В этом смысле впол-
не  уместно утверждение  о  том,  что «даже  самое  незаинтересованное  постижение бытия  (скажем,  в 
математике и в физике) является <…> ценностно нагруженным»23. 
Е. Мамчур приводит высказывание обладателя Нобелевской премии биолога Ж. Моно (ничего 
не говоря о том, как на эту тему высказывались другие Нобелевские лауреаты): «Наука покоится на 
строго объективном подходе к анализу и интерпретации Вселенной, включая самого человека и че-
ловеческое общество. Наука игнорирует и должна игнорировать ценностные суждения»24. Что на это 
сказать? Во-первых, если наука действительно станет игнорировать все ценности, то культурные по-
следствия  будут  катастрофическими;  во-вторых,  указание  на  норму  научной  деятельности  (а  такое 
указание содержится в приведённом высказывании) есть ценностное суждение. 
Можно говорить о том, что наука ценностно нейтральна ещё и в другом отношении: она не рас-
сматривает вопросы о добре и зле, смысле жизни и назначении человека, т.е. не имеет дела с тем, 
что составляет суть и содержание ценностных аспектов бытия.25 И вот за это невмешательство надо 
сказать науке огромное спасибо. 
Итак,  с  одной  стороны,  наука  не  руководствуется  ценностью  как  своим  принципом  и  не  рас-
сматривает ценность  в  качестве своего  предмета.  Не  анализирует  она  также  смысл и  цели  научно-
технического  прогресса.26  Всё  это – область  компетенции  философии  (в  том  числе – нравственной 
философии). Наука не может и не должна давать ответа на аксиологические вопросы; «надежды сци-
ентистски  настроенных  исследователей  на  беспредельные  возможности  науки  в  этом  отношении 
безосновательны»27. C другой стороны, концепция принципиальной ценностной нейтральности есте-
ственнонаучного знания (наиболее последовательно развиваемая позитивизмом), концепция генези-
са науки как разрыва с ценностным мироотношением (развиваемая рядом постпозитивистов) не со-
ответствует реальной научной практике.28 
При этом представители научного сообщества (особенно представители естественных наук) го-
товы признать и принять только свои, сложившиеся внутри науки аксиологические ориентиры. При-
зывы  учитывать  общечеловеческие  ценности  вызывают  у  естествоиспытателей  недоумение  и  раз-
дражение. Учёные считают такие призывы «чрезмерными претензиями к науке» и заявляют, что эти 
претензии «могут порождать недоразумения и непонимание между представителями двух культур – 
естественнонаучной и гуманитарной». Следует, считают они, говорить не об «аксиологизации» науки, 
                                                                                                                                                                                                 
19 Там же. С. 30. 
20 Там же. 
21 Там же. С. 32. 
22 Косарева Л.М. Указ. соч. С. 44. 
23 Иванов А.В., Миронов В.В. Университетские лекции по метафизике. М., 2004. С. 547. 
24 Мамчур Е.А. Указ. соч. С. 30. 
25 Там же. 
26 Там же. 
27 Там же. С. 31. 
28 Косарева Л.М. Указ. соч. С. 52. 

а  «об  учёте  ценностных  аспектов  человеческого  бытия  при  использовании  научных  достижений»29 
(иначе говоря, перенести претензии с науки на общество, которое использует достижения науки). 
 
Истина как ценность 
Фундаментальной ценностью классической науки является истина, рассматриваемая одновре-
менно и как высшее достижение теоретического разума, и как эффективное средство практического 
действия.30 В то же время истина рассматривается как «органическая цель познавательной деятель-
ности»31. Иначе говоря, сама научная истина и её поиск обладают безусловной ценностью для учёно-
го и для общества в целом, воплощая собой «дух интеллектуальной открытости и бесстрашного дер-
зания человеческого разума»32. 
В современной науке, однако, стремление к практическим успехам несколько приглушило ори-
ентацию на бескорыстный поиск истины, которая, как иногда кажется, не слишком беспокоит совре-
менную науку.33 Вопрос об истине в его философской интерпретации уходит на второй план, и сама 
истина  начинает  пониматься  как  нечто  формальное,  как  правильно  построенное  высказывание.  За-
мена  истины  пользой  проникает  в  теоретическое  мышление  науки  и  становится  одним  из  направ-
ляющих его ориентиров. А. Эйнштейн так выразил это положение: «Мы не задаём более вопроса об 
“истинности” какой-нибудь теории, а спрашиваем лишь, насколько полезна теория и какие результаты 
можно  получить  с  её  помощью»34.  Фундаментальное  понятие  научной  истины  всё  более  отступает 
перед натиском пользы.35 
Научное  сообщество,  таким  образом,  должно  быть  прежде  всего  обеспокоено  эрозией  этиче-
ских идеалов, которые в научной деятельности органически связаны с концепцией истины и задачей 
её  поиска.  Утрата  метафизического  смысла,  традиционно  наполнявшего  это  понятие,  способствует 
также утрате способности осознанного служения добру. Наука, ориентированная на пользу как основ-
ную ценность (точнее, как на заменитель основной ценности), легко может стать «инструментом зла 
и разрушения»36. Поэтому требуется вернуться к «этизации понятия истины»37; осознание альтерна-
тивных путей развития науки, формирование её ценностей в той новой ситуации, в которой она ока-
зывается в ХХI веке, является столь же важным и необходимым, как и решение текущих задач, навя-
зываемых сообществу социальной средой.38 
 
Эстетические ценности в науке 
Истина является ценностью ещё со времён античности. В наше время Гейзенберг провёл раз-
личие  между  «правильным»  и  «истинным»  знанием.  Всеми  своими  блестящими  технологическими 
приложениями наука доказала свою способность давать правильное знание; но является ли это зна-
ние «полноценным», можно ли к нему применять категорию истины? Ответ Гейзенберга гласит: нау-
                                                           
29 Мамчур Е.А. Указ. соч. С. 32. 
30 Чешев В.В. Наука и ценности ХХI века // Образование и наука: современные стратегии развития. Томск, 1995. 
С. 136. 
31 Там же. 
32 Иванов А.В., Миронов В.В. Указ. соч. С. 549. 
33 Чешев В.В. Указ. соч. С. 139. 
34 Цит. по: Чешев В.В. Указ. соч. С. 140. 
35 Чешев В.В. Указ. соч. С. 139. 
36 Там же. С. 140−141. 
37 Там же. С. 144. 
38 Там же. 

ка способна затронуть не только рациональные, но и эмоциональные стороны человеческой души; и 
хотя  научное  знание  «не  сопрягается  с  понятиями  добра  и  блага» (эти  понятия  применимы  лишь  к 
способам использования научных результатов), оно, по мнению Гейзенберга, несёт в себе заряд ду-
ховности, естественно сочетаясь с такой ценностью, как красота. Раскрывая за видимыми явлениями 
фундаментальные законы и структуры, свидетельствующие о едином порядке и гармонии целого, на-
учное познание на более высоком витке своих абстрактных построений возвращается к казалось бы 
оставленному им миру человеческих ценностей. И в этом смысле наука, полагает Гейзенберг, даёт не 
просто правильное, но и истинное знание.39 
Итак, у науки есть своя эстетика: уродливые теоретические конструкции не удовлетворяют учё-
ных, вызывают чувство интеллектуального дискомфорта. И наоборот, красота и совершенство теоре-
тических построений – для учёных знак истины.40 
 
Свобода научного творчества как ценность 
Наряду с красотой можно обнаружить ещё один ориентир в деятельности современного учёно-
го. Свобода научного творчества является той ценностью, без которой наука не может реализовать 
своего  специфического  назначения.41  М.  Полани  подчёркивает: «Зрелый  учёный  выбирает  предмет 
изучения по своему собственному усмотрению и исследует его с помощью метода, который находит 
подходящим. Он делает свои собственные выводы и обосновывает сделанные утверждения так, как 
считает правильным. И ни на одном из этапов своей исследовательской деятельности он не является 
объектом руководства со стороны более высокого авторитета»42. 
Понятно,  что  здесь  изложен  идеал  научного  творчества.  Свобода  учёного  не  абсолютна.  Она 
ограничена  системой  методологических  норм,  принятых  в  науке.43  Но  сам  выбор  методологии  не 
должен быть обусловлен ничем, кроме убеждения самого учёного; и уж тем более этот выбор не мо-
жет зависеть от той или иной социально-политической идеологии. 
 
Наука в контексте культуры 
Противоречивый,  двойственный  характер  науки  давно  обратил  на  себя  внимание  и  вызывает 
законную тревогу не только далёкой от науки общественности, но и многих учёных. Наука дала чело-
вечеству  не  только  знание  структуры  атома,  но  и  атомную  бомбу,  а  развитие  основанной  на  науке 
техники принесло не только материальные блага, но и загрязнение среды обитания.44 
Следует, однако, помнить, что наука и техника – средство в руках той части общества, которая 
ответственна за принятие решений по их применению. Учёные ответственны за развитие науки лишь 
в  той  мере,  в  какой  они  причастны  к  принятию  решений.  Зачастую  представители  науки  вообще  не 
участвуют в этом. Но в любом случае выбор целей не осуществляется и не может осуществляться на 
основе чисто научных аргументов, так сказать, «изнутри» естествознания и техники. Он совершается 
в значительно более широком контексте.45 Ценности научного сообщества являются средством, свя-
                                                           
39 См.: Мамчур Е.А. Указ. соч. С. 31. 
40 Мамчур Е.А. Указ. соч. С. 31−32. 
41 Там же. С. 29. 
42 Цит. по: Мамчур Е.А. Указ. соч. С. 29. 
43 Мамчур Е.А. Указ. соч. С. 30. 
44 Мамчур Е.А. Указ. соч. С. 30. 
45 Там же. 

зующим его с социальным целым и культурой эпохи.46 Ценности вдохновляют научное познание, они 
способны дать новый творческий и нравственный импульс познавательной способности человека.47 
Ценность,  которую  принимает  и  которой  служит  учёный,  выступает  для  него  как  над-
индивидуальный,  объективный  ориентир  его  индивидуальной  деятельности.  В.В.  Чешев  с  полным 
правом  утверждает: «Субъективная  человеческая  окрашенность  научного  поиска  может  оказаться 
одновременно  и  выражением  высокой  степени  объективности»48.  Это  происходит,  например,  в  том 
случае,  когда  объективность – это  субъективно  принятая  ценность,  определяющая  научную  дея-
тельность конкретного учёного. 
Итак, анализ роли и места социально-этических и гуманистических ценностей в системе осно-
ваний научного познания позволяет утверждать, что расчётливая рациональность современной нау-
ки, направленная на эскалацию собственного могущества, не может рассматриваться в качестве её 
единственного измерения, что перспектива развития науки должна быть тесно сопряжена с этическим 
самопониманием и позитивным переосмыслением идеи гуманизма и ответственности.49 Образ науки 
как высшей, прямо-таки мистической всемогущей силы, требующей служения и повиновения, должен 
уступить место представлению о том, что наука, как и всякая другая сфера деятельности человече-
ского духа, подлежит осознанной аксиологической организации. 
 
Литература 
1.  Витченко  Н.Н.  Социально-этические  и  гуманистические  основания  научного  познания:  Авторе-
ферат диссертации на соискание учёной степени доктора философских наук. Томск, 2005. 
2.  Декарт Р. Избранные произведения. М., 1950. 
3.  Иванов А.В., Миронов В.В. Университетские лекции по метафизике. М., 2004. 
4.  Косарева Л.М. Ценностные ориентации и развитие научного знания // ВФ. 1987. № 8. С. 44−54. 
5.  Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 1993. 
6.  Мамонова М.А. Запад и Восток: традиции и новации рационального мышления. М., 1991. 
7.  Мамчур Е.А. Научное познание и ценности // Природа. 1989. № 8. С. 26−32. 
8.  Стёпин В.С. Научная рациональность в гуманистическом измерении // О человеческом в челове-
ке. М., 1991. С. 138−166. 
9.  Тавризян Г.М. Христианский экзистенциализм: отход от «философии существования» // Француз-
ская философия сегодня. М., 1989. С. 213−233. 
10.  Чешев В.В. Наука и ценности ХХI века // Образование и наука: современные стратегии развития. 
Томск, 1995. С. 134−145. 
 
 
                                                           
46 Чешев В.В. Указ. соч. С. 135. 
47 Там же. С. 141. 
48 Там же. С. 144. 
49 Витченко Н.Н. Указ. соч. С. 14. 


Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©dis.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
АвтоРефераты
Главная страница