Литературная позиция о. И. Сенковского в


Скачать 384,62 Kb.
НазваниеЛитературная позиция о. И. Сенковского в
страница1/3
НАЗАРОВА НИНА ВЛАДИМИРОВНА
Дата конвертации05.09.2012
Размер384,62 Kb.
ТипАвтореферат
СпециальностьРусская литература
Год2010
На соискание ученой степениКандидат филологических наук
  1   2   3



На правах рукописи


НАЗАРОВА НИНА ВЛАДИМИРОВНА


ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЗИЦИЯ О.И. СЕНКОВСКОГО В 1830-х гг.

На материале повестей, подписанных псевдонимом А. Белкин


Специальность 10.01.01 – Русская литература


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук


Москва – 2010

Работа выполнена на кафедре истории русской классической литературы

Российского государственного гуманитарного университета


Научный руководитель:

кандидат филологических наук, доцент Бак Дмитрий Петрович


Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор Зыкова Галина Владимировна

кандидат филологических наук Рогов Кирилл Юрьевич


Ведущая организация:

Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН


Защита состоится «28» октября 2010 года в ____ часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 212.198.04 при Российском государственном гуманитарном университете по адресу: ГСП-3, 125993 Москва, Миусская пл., д. 6.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного гуманитарного университета


Автореферат разослан «27» сентября 2010 года


Ученый секретарь совета,

кандидат филологических наук, доцент В.Я. Малкина

Общая характеристика работы


Объект и предмет исследования. Настоящая работа посвящена изучению особенностей литературной позиции О.И. Сенковского, беллет-риста, критика и редактора журнала «Библиотека для чтения». В центре диссертации – три повести, опубликованные в «Библиотеке для чтения» в 1835–1836 гг. под видоизмененным пушкинским псевдонимом А. Белкин.

Актуальность темы и степень ее научной разработки. Традиционно история журнала Сенковского рассматривалась в контексте профессионализации русской литературы и журналистики, а также с точки зрения истории литературного быта 1830–1840 гг. Монография В.А. Каверина «Барон Брамбеус. История Осипа Ивановича Сенковского, журналиста, редактора “Библиотеки для чтения”» (1929; 2-ое изд., испр. и доп.: М., 1966) по настоящий день остается наиболее значительным вкладом в изучение твор-ческой биографии Сенковского. Интерес исследователей также вызывал польский период жизни литератора;1 немалое внимание «Библиотеке для чтения» уделялось и в работах, посвященных творчеству А.С. Пушкина и Н.В. Гоголя. В их числе необходимо назвать статьи В.Г. Березиной, В.Э. Вацуро, Э.Л. Войтоловской, Н.И. Мордовченко и др. Наконец, в 2000-х гг. вышел целый ряд исследований о Сенковском, среди которых необходимо отметить монографию В.С. Фомичевой2, а также диссертацию и статьи А.В. Шароновой3.

Вместе с тем, многие подробности деятельности Сенковского до сих пор остаются вне поля зрения исследователей. Так, за все время изучения литературной биографии Сенковского вниманием был практически обойден один из ее ключевых моментов – а именно, публикация в «Библиотеке для чтения» трех повестей, подписанных псевдонимом А. Белкин. Между тем, анализ этих повестей позволяет рассмотреть целый круг проблем, касающихся литературной позиции Сенковского. Анализ ранее не описанного материала позволяет иначе взглянуть на литературно-журнальную ситуацию 1830-х годов – именно в этом заключается новизна исследования.

Целью диссертации является выявление литературной позиции Сенковского и ключевых закономерностей его литературной стратегии в 1830-х годах. Можно выделить следующие задачи работы:

1. Реконструкция обстоятельств, стоявших за использованием пушкинского псевдонима, т.е. объяснение этого факта истории литературы и определение целей, которые в каждом конкретном случае преследовал Сенковский.

2. Прояснение ряда фактов из истории отношений Сенковского и «Библиотеки для чтения» с другими литераторами, прежде всего – с Пушкиным и Гоголем.

3. Изучение проблемы бытования иностранной литературы на страницах «Библиотеки для чтения».

4. Характеристика на основе проделанного анализа литературной позиции Сенковского в указанный период.

Хронологические рамки работы преимущественно ограничиваются 1830-ми годами – временем основания «Библиотеки для чтения» и появления «повестей А. Белкина». Именно в этот период сформировалась литературная репутация Сенковского, под знаком которой современники воспринимали его деятельность все последующие годы. «Библиотека для чтения» за этот период также прошла значительный цикл развития. Начавшись как одно из самых громких издательских предприятий за всю историю русской литературы, вобравших в себя произведения практически всех действующих писателей, к концу 1830-х гг. журнал оказался практически в литературной изоляции. Оставаясь коммерчески успешным предприятием, он все больше ориентировался на провинциального читателя и не принадлежал к числу периодических изданий, определяющих развитие литературного процесса. Таким образом, середина 1830-х гг. – определяющий период как для Сенковского, так и для редактируемого им журнала.

Источники исследования. Основную группу источников составляют публикации в периодических изданиях 1830-х гг. Также привлекаются источники личного происхождения, главным образом, мемуарные свидетельства и переписка, позволяющие реконструировать восприятие литературно-журнальной деятельности Сенковского современниками и прояснить те или иные факты литературного быта. Фундаментальными источниками такого рода применительно к литературному процессу 1830-х гг. являются материалы переписки Пушкина и Гоголя.

В методологическом отношении работа представляет собой историко-литературное исследование. В диссертации задействованы принципы традиционного комментирования: установление источников текста и генетических связей, а также прояснения смысла отдельных мест повестей, подписанных псевдонимом А. Белкин. Используется также контекстуальный метод – не только интерпретация повестей, но и помещение их в определенный литературный контекст. Ориентирами в таком синтетическом подходе являются, прежде всего, труды В.Э. Вацуро и О.А. Проскурина.

Значительное внимание в работе уделено соотношению фактов литературного и нелитературного рядов, характерным примером которого являются литературные полемики. По замечанию Проскурина, «распутывая клубок из взаимных обвинений в глупости, косности, невежестве или политической неблагонадежности, мы в итоге почти всегда можем обнаружить, что в середине этого клуба – серьезные литературно-эстетические разногласия, свидетельствующие о чрезвычайно сложных и динамичных процессах, происходивших в недрах литературы»4. В диссертации производится реконструкция и анализ литературного быта, под которым мы, вслед за Ю.М. Лотманом, понимаем «особые формы быта, человеческих отношений и поведения, порождаемые литературным процессом и составляющие один из его исторических контекстов»5.

Для анализа литературного контекста «повестей А. Белкина» и реконструкции литературной позиции Сенковского в работе используется метод исторических реконструкций, заключающийся в «достраивании» не-достающих звеньев в цепочке фактов. Такой подход позволяет за единичными фактами увидеть проявление более общей поведенческой модели, а на основе системного анализа этих фактов выявить литературную позицию писателя в целом.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, а также списка использованных источников и литературы. Каждая из глав строится вокруг анализа одной из «повестей А.Белкина», взятых в хронологическом порядке. Во всех трех случаях анализ повести подводит к более широкой проблеме. В первой главе это история отношений Сенковского и «Библиотеки для чтения» с Гоголем, полемика с С.П. Шевыревым и «Московским наблюдателем». Во второй главе история текста повести «Турецкая цыганка» дает основания исследовать закономерности бытования иностранной литературы на страницах «Библиотеки для чтения» и роль псевдонимов в творчестве Сенковского. В третьей главе восстанавливаются обстоятельства разрыва Пушкина с «Библиотекой для чтения», изменение репутации и авторского состава журнала, а также действия Сенковского по созданию собственного пантеона русской литературы. В заключении подводятся итоги настоящей работы и намечаются перспективы дальнейшего исследования.

Научно-практическая значимость исследования выражается в применимости его результатов для разработки курсов по истории русской литературы и журналистики первой половины XIX в., для издания и комментирования сочинений Сенковского, при подготовке спецкурсов, посвященных истории русской литературной критики и литературного быта.

Апробация результатов работы. Основные результаты исследования были представлены в докладах автора на Международных научных конференциях молодых филологов в Тарту (Тартуский университет, Эстония, 2006 г. и 2008 г.), IV Международной летней школе на Карельском перешейке (Санкт-Петербург, 2007 г.), семинаре «Б.М. Эйхенбаум. Литературный быт, литературная репутация, литературное поведение» под руководством Д. П. Бака (РГГУ, Москва, 2005–2009 гг.), XIV Тыняновских чтениях (Резекне, Латвия, 2008 г.), Лотмановском семинаре (Тартуский университет, Эстония, 2009 г.), конференции «Памятные книжные даты в контексте культуры» (ГУ ВШЭ, Москва, 2009 г.) и Пушкинских чтениях (Тартуский университет, Эстония, 2010 г.). По теме диссертации опубликован ряд работ.


Основное содержание работы


Во введении дано обоснование актуальности темы, описана степень научной разработки проблемы, обозначены источники исследования, определены его предмет, объект и хронологические рамки, заявлена научная значимость работы, зафиксированы методологические основы и структура диссертации.

Первая глава посвящена анализу «Потерянной для света повести», опубликованной в «Библиотеке для чтения» в мае 1835 года и представлявшей собой короткий и полемически ориентированный бессюжетный фельетон.

В разделе 1.1 диссертации рассматриваются существующие варианты интерпретации «Потерянной для света повести». Одна из главных версий – трактовка повести в связи с выбранным Сенковским псевдонимом, то есть как пародии на Пушкина. Именно в таком ключе о «Потерянной для света повести» писали Н.Я. Берковский, С.Г. Бочаров и Н.И. Михайлова6. Однако при более детальном рассмотрении оказывается, что между «Повестями Белкина» Пушкина и «Потерянной для света повестью» Сенковского не находится каких-либо сюжетных или стилевых пересечений; кроме того, осталась непроясненной и ее потенциальная пародийная функция. В.Э. Вацуро7 и В.С. Фомичева8 в своих работах проводили типологическую параллель между повестью Сенковского и произведениями Гоголя, но считали, что пародия Сенковского целила в иных литераторов – Пушкина и М.П. Погодина. Однако, как доказывается в разделе 1.1, именно гоголевская манера была предметом пародии в «Потерянной для света повести».

Сформулированный в первом разделе вывод иллюстрируется в разделе 1.2. Методологической основой для сопоставления произведений Гоголя и Сенковского служат работы «Как сделана шинель Гоголя» Б.М Эйхенбаума,9 «Этюды о стиле Гоголя» В.В. Виноградова10 и «Поэтика Гоголя» Ю.В. Манна11. В разделе выделяются важнейшие схождения между «Потерянной для света повестью» и поэтикой повестей Гоголя. Это общий стиль повествования – «тон фамильярно-соседской беседы», данный «без всякой мотивировки»; организация личных имен персонажей, объединяющая Гоголя и Сенковского; изобилие подробностей, превращающих описание в подобие реестра. Язык повестей построен на использовании схожей, стилистически маркированной лексики, в первую очередь – смеси просторечия и чиновничьего жаргона. Для повестей характерно соединение противоположных стилистических пластов и сопоставление фраз без непосредственной смысловой связи. Видимость намеренной бессюжетности повести Сенковского также находит свои параллели у Гоголя. Наконец, гипертрофированно подробно описываемые процессы еды и питья в повести Сенковского также являются характерной приметой гоголевского комизма.

На основании многочисленных схождений стиля повести Сенковского с гоголевской прозой можно с уверенностью утверждать, что именно манера Гоголя стала объектом пародии в «Потерянной для света повести». По своим стилистическим характеристикам «Потерянная для света повесть» была крайне нетипичной для Сенковского; полемическое же отношение редактора «Библиотеки для чтения» к гоголевским приемам, неоднократно высказывавшееся им в рецензиях, исключает возможность подражания или стилизации.

В разделе 1.3 восстанавливается история литературно-журнальных отношений Сенковского и Гоголя до публикации «Потерянной для света повести». Как можно предполагать, отношение Сенковского к Гоголю в значительной мере определило произведение литератора, предназначавшееся для публикации в 1834 г. в «Библиотеке для чтения», но запрещенное цензурой. В отрывке, сейчас известном как «Кровавый бандурист», глава из незаконченного романа «Гетьман», Гоголь, по выражению Виноградова, «отдавал первую покорную дань «неистовой» поэтике»12. Сенковский же с первого тома «Библиотеки для чтения» объявляет «войну» французской «юной словесности». В целом же в 1834 – начале 1835 гг. отношение Сенковского к Гоголю было вполне сдержанным, хотя и не исключавшим язвительных выпадов, вообще характерных для критики Сенковского, а одной из мишеней для упреков являлось именно усматриваемое Сенковским подражание «неистовым авторам».

В разделе 1.4 рассмотрены факты литературно-журнального быта Москвы и Петербурга первой половины 1835 г. Реконструкция контекста позволяет установить, что именно побудило Сенковского пародировать Гоголя.

«Потерянная для света повесть» была напечатана в «Библиотеке для чтения» в мае 1835 г., а в марте того же года вышел первый номер нового журнала «Московский наблюдатель». Издание, чья структура во многом повторяла «Библиотеку для чтения», прямо позиционировалось как конкурент журнала Сенковского, а открывающая том статья С.П. Шевырева «Словесность и торговля» должна была прочитываться как программа «Московского наблюдателя», главной задачей которого становилась борьба против «Библиотеки для чтения».

Такое нападение, безусловно, требовало ответа. Тем не менее, до сих пор в исследовательской литературе не упоминалось об ответном шаге Сенковского. Редактор «Библиотеки для чтения» находился в особенно сложной ситуации: открытое выступление было для него невозможным. Одним из принципов, положенных в программу «Библиотеки для чтения», было декларативное отсутствие полемик – этот пункт особенно отметил Николай I, подписывая разрешение на издание журнала13. Вместе с тем, отказ от литературных полемик на деле был не более чем формальностью – Сенковский всегда находил способ так или иначе ответить на задевавший «Библиотеку для чтения» или его лично материал.

Именно «Потерянная для света повесть» и стала подобным ответом в столкновении с «Московским наблюдателем». Короткое произведение было опубликовано спустя всего несколько недель после выхода первой книжки «Наблюдателя» и подписано псевдонимом, гарантирующим всеобщее внимание.

Одной пародической стилизацией гоголевской поэтики содержание повести Сенковского не исчерпывалось. В тексте «Потерянной для света повести» также встречаются риторические схождения со статьей «Словесность и торговля». В описании дружеской пирушки малообразованных отставных чиновников Сенковский использовал возвышенный и наукообразный стиль, характерный для критики Шевырева. Вместо серьезного опровержения обвинений «Московского наблюдателя» редактор «Библиотеки для чтения» травестировал саму манеру критического высказывания, свойственную Шевыреву, представив дело так, что подобная критика не заслуживает ни внимания, ни ответа.

Таким образом, «Потерянная для света повесть» оказывается произведением двуплановым. С одной стороны, она была нацелена на полемику с «Московским наблюдателем» в лице Шевырева, с другой – являлась пародией на Гоголя. Эта двуплановость также находит свое объяснение.

В начале 1835 г. вышел сборник Гоголя «Миргород»; Сенковский в рецензии «Библиотеки для чтения» в целом отозвался о нем положительно. Единственным произведением, удостоившимся резко негативной оценки, была «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Во второй книжке «Московского наблюдателя» также появился разбор «Миргорода» – за подписью Шевырева. И если в оценке трех других повестей сборника критики в некоторой степени сходились, то в оценке повести о двух Иванах позиции двух журналов резко различались. Именно «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» выступала на первый план в рецензии Шевырева. Гоголевская повесть оценивалась как нечто новое и талантливое и противопоставлялась как воплощение «юмора оригинального» надуманным и неестественным повестям – упрек, мишенью которого были и повести барона Брамбеуса. Это был еще один из многочисленных выпадов Шевырева в адрес Сенковского.

Отправной точкой для пародии Сенковского стала именно «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». В ней присутствуют практически все характерные особенности гоголевской прозы раннего периода, начиная от тона «фамильярно-соседской беседы» и заканчивая специфической бессюжетностью – фабула в гоголевской повести о двух Иванах второстепенна по отношению к манере повествования. Сенковский пародировал гоголевскую повесть даже в мелочах: герои в обоих случаях вначале появлялись без фамилий, тем самым утрировался «семейно-соседский» стиль беседы; обе повести делились на главы и параграфы с повествовательными заголовками. Наконец, сам предмет «Потерянной для света повести» также мог быть подсказан Сенковскому фразой из рецензии на «Миргород» Шевырева: «он [Гоголь] откупорил этот веселый дух из заветной кубышки какого-нибудь малороссиянина»14 – герои Сенковского, как правило, очень чуткого к таким метафорам, большую часть времени проводят за распитием горячительных напитков.

Таким образом, реконструируется следующая последовательность событий. Появление «Потерянной для света повести» было спровоцировано статьями Шевырева в «Московском наблюдателе», направленными против «Библиотеки для чтения» и ее редактора. Не имея возможности отвечать открыто, Сенковский прибегает к литературной форме ведения полемики. В качестве объекта пародии Сенковский избирает повесть Гоголя – высоко оцененную Шевыревым и крайне низко поставленную им самим. Его задачей было дискредитировать вкусы и убеждения оппонента; в тексте повести-пародии Сенковский также последовательно снижал и травестировал критическую манеру Шевырева.

Важно подчеркнуть, что Сенковский не отвечал ни на одно из обвинений Шевырева и не вступал с ним в прямую дискуссию. На основании этого можно выделить существенный элемент литературной стратегии редактора «Библиотеки для чтения» – он не завязывал дискуссии по теоретическим вопросам, а комически интерпретировал и доводил до абсурда положения соперников, тем самым дезавуируя их критические атаки.

Полемическими задачами объясняется и использование пушкинского псевдонима, метонимически обозначающего самого его создателя. Одним из основных требований, предъявляемых Сенковским к прозе, была чистота и изящество языка, и критик «Библиотеки для чтения» неоднократно называл слог Пушкина образцовым. Ссылка на Пушкина должна была тем контрастнее подчеркнуть негодность слога пародируемой Сенковским повести и, следовательно, несостоятельность эстетических воззрений Шевырева. Кроме того, ставя подобную подпись, Сенковский закреплял за собой право авторитетно судить о произведениях словесности. Пушкин подходил на роль внешнего авторитета еще и потому, что отношения поэта с «Московским наблюдателем» были весьма сдержанными. Таким образом, Пушкин являлся не объектом пародии, а одним из посредников при ее воплощении.

  1   2   3

Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©dis.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
АвтоРефераты
Главная страница