Формирование руководством рсфср СССР партийно-государственной политики по отношению к интеллигенции в октябре


НазваниеФормирование руководством рсфср СССР партийно-государственной политики по отношению к интеллигенции в октябре
страница1/4
Казанин Игорь Евгеньевич
Дата конвертации10.09.2012
Размер0,54 Mb.
ТипАвтореферат
СпециальностьГ. 07.00.02 - Отечественная история
Год2007
На соискание ученой степениДоктор исторических наук
  1   2   3   4

На правах рукописи




Казанин Игорь Евгеньевич




ФОРМИРОВАНИЕ РУКОВОДСТВОМ РСФСР – СССР ПАРТИЙНО-ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ

ПО ОТНОШЕНИЮ К ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

В ОКТЯБРЕ 1917 – 1925 г.


07.00.02 – Отечественная история



Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук


Волгоград 2007




Работа выполнена в ГОУ ВПО «Волгоградский государственный университет»





Научный консультант:

доктор исторических наук, профессор


Вашкау Нина Эмильевна.

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор


Квакин Андрей Владимирович;




доктор исторических наук, профессор

Ершова Эльвира Борисовна;

доктор исторических наук, профессор

Кислицын Сергей Алексеевич.



Ведущая организация: Ростовский государственный университет


Защита состоится «__» __________ 2007 г. в «____» часов на заседании диссертационного совета Д 212.029.02 при Волгоградском государственном университете (400062, г. Волгоград, пр. Университетский, 100).


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Волгоградского государственного университета


Автореферат разослан «___» _________________2007 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета Кузнецов О. В.


Актуальность темы. В условиях формирования новой российской государственности объективно возрастает необходимость разработки отвечающей национально-государственным интересам политики по отношению к интеллигенции, которая сохраняет культурно-историческую преемственность поколений, ориентируясь на отечественный и мировой опыт. Осуществление поставленных государственным руководством задач в значительной степени определяется тем, насколько эффективно будет задействован потенциал российской интеллигенции в обновлении общества.

Несомненный научный интерес в этом плане приобретает исследование политики партийно-государственного руководства советской России по отношению к интеллигенции с октября 1917 г. до середины 1920-х гг.

Происходящее в эти годы имеет сходные черты с характером нынешних процессов в экономике, политике, идеологии и культуре, когда руководству страны необходимо избегать радикальных преобразований, которые не только устраняют отрицательные последствия общественного развития недавнего прошлого, но часто разрушают преемственность отечественных культурно-исторических традиций. Характерной особенностью рассматриваемого периода была непродолжительная и уникальная в советской истории борьба партийно-государственного руководства за выбор альтернатив в политике по отношению к интеллигенции, попытки целенаправленной трансформации «военно-коммунистических» методов в демократическом направлении.

Новая властвующая элита опирается на интеллигенцию, которая была сформирована в условиях прежней системы общественно-государственного устройства, поэтому важно изучить предшествующий опыт диалога власти и интеллигенции.

Степень разработанности проблемы. Проблема отношения государственной политики к российской интеллигенции была одной из наиболее идеологизированных в отечественной историографии. Это было связано с тем, что интеллигенция генерировала и пропагандировала идеи, составлявшие конкуренцию коммунистической идеологии и представляла как субъект общественной деятельности опасность для монопольно управлявшей обществом коммунистической партии.

Сразу после октября 1917 г. появились работы, составившие первый этап развития историографии, который охватывает период до конца 1920-х гг.

Для большинства из них характерным является некритическое отношение к источникам, недостаточное внимание к методологии, в результате чего публицистичность преобладала над научностью. Имели место разнообразные, нередко прямо противоположные оценки политики по отношению к интеллигенции у авторов, принадлежавших к различным идейно-политическим лагерям.

В. А. Быстрянский одним из первых проанализировал взгляды В. И. Ленина, установки коммунистической партии и практическую деятельность коммунистов. Ссылаясь на авторитет вождя, он доказывал необходимость привлечения к социалистическому строительству интеллигенции для развития духовной жизни общества, пытался обозначить методы руководства интеллигенцией в советских условиях1.

А. Богданов, напротив, утверждал, что коммунистическая партия не нуждается в интеллигенции, способна самостоятельно развить в рабочем классе творческие способности, которые необходимы для построения нового общества2.

В начале 1920-х гг. М. П. Керженцев пришел к выводу, что творческий потенциал интеллигенции должен быть использован в создании новой пролетарской культуры3, а В. С. Рожицын был сторонником аналогичного подхода применительно к развитию точных и естественных наук4.

В области литературы и искусства интерес представляют сочинения В. П. Полонского, П. С. Когана и А. З. Лежнева1. Авторы, несомненно, выполняли социальный заказ правящей партии. В их работах дан анализ идеологического содержания основных литературных течений, направлений и школ, которые формировались под влиянием государственной политики, оценена эффективность партийно-государственной критики поэтов и писателей, прослежен процесс переориентации их творчества с «буржуазных» и «мещанских» позиций в сторону большей лояльности к советской власти.

Литературно-публицистическая деятельность идеологов российской интеллигенции сменовеховской ориентации, произведения которых издавались как в советской России, так и за рубежом2, позволяла большевикам ориентироваться в настроениях интеллигенции, влиять на них и определять приоритеты собственной политики.

Сменовеховство интересовало большевиков, прежде всего, как течение, которое можно использовать для разложения и ослабления политического влияния антисоветской белоэмигрантской диаспоры русского зарубежья. Первоначально оно было представлено пражским сборником «Смена вех», затем – одноименным парижским еженедельником и, наконец, берлинской газетой «Накануне». В этих изданиях публиковались Ю. В. Ключников, Ю. Н. Потехин, С. С. Чахотин и другие. Их идеи и практическая деятельность использовались среди русской эмиграции, а затем направлялась партийно-государственным руководством.

Разработка Политбюро политики по отношению к интеллигенции и отстаивание национально-государственных интересов СССР базировались также на идейно-теоретическом фундаменте «евразийцев», который члены Политбюро пытались использовать. «Евразийцы», несмотря на нетерпимое отношение к большевикам и их методам государственного руководства, признавали закономерность произошедшего в России октябрьского переворота, уделяли внимание проблемам преемственности русской истории и культуры на переломных этапах общественного развития1.

Большой интерес в Политбюро вызывали работы П. Н. Милюкова. Он развивал идеи относительно поверхностности достижений демократии в России и полагал, что ее дальнейшее развитие в условиях советской действительности неизбежно будет связано с «откатыванием» назад, в казалось уже пройденные, фазисы прошлого2.

Несомненно, на процессе формирования политики по отношению к интеллигенции сказался тот фактор, что в своих сочинениях интеллигенция, находившаяся в эмиграции, сходилась во мнении о недопустимости развития России «по большевистскому сценарию», однако формы и методы борьбы с советской властью представителями различных течений русской эмиграции предлагались разные – от содействия внутреннему перерождению режима посредством работы в советских учреждениях вместе с коммунистами, просвещая, образовывая и переориентируя их с целью возрождения России (Н. В. Устрялов, Ю. В. Ключников, Ю.Н. Потехин) до свержения новой власти путем иностранной интервенции (Г. П. Федотов, Ф. А. Степун, И. В. Гессен). Это обстоятельство позволяло большевистской элите маневрировать, использовать противоречия внутри различных слоев интеллигенции для устранения ее идейно-политического влияния на общественную жизнь.

В литературе первого послеоктябрского десятилетия были поставлены и решены следующие задачи: предложена приоритетная форма сотрудничества (уважительный диалог власти с интеллигенцией по вопросам строительства нового общества); определен основной метод, с помощью которого власть рассчитывала добиться максимально эффективной работы интеллигенции (путем увлечения ее масштабом и грандиозностью преобразований в стране); разработана система идеологического влияния на интеллигенцию и контроля за ее деятельностью (через комсомольские, профсоюзные, партийные организации, общественное мнение производственных коллективов, печать, спецслужбы).

Второй этап развития историографии охватывает 1930-е – первую половину 1950-х гг. Его характерной особенностью является сужение исследовательских задач и ограничение субъектов историографического процесса. В работах о государственной политике по отношению к буржуазным специалистам акцентировалось внимание на том, что, подавляя тех, кто открыто выступал против «завоеваний Октября», пролетариат неизменно на передний план выдвигал задачу так называемого «мирного завоевания» старой российской интеллигенции. В этот период предпринимаются попытки рассмотреть вопрос о политическом расслоении специалистов1. Такой подход в конце 1930-х – первой половине 1950-х гг. стал характерен для авторов ряда статей и монографий2.

В послевоенные годы в разработке темы был сделан значительный шаг вперед. Стала расширяться проблематика исследований, начали складываться центры коллективной разработки истории интеллигенции в Москве и Ленинграде. Из работ этого периода можно выделить исследования М. П. Кима1 и А. Г. Лашина2, которые отметили высокую конфликтность и неэффективность работы левых коммунистов с интеллигенцией.

К достижениям историографии этого периода следует отнести: постановку вопроса о причинах неэффективности государственного руководства высококвалифицированной интеллигенцией (А. И. Иванов и В. Л. Швейцер); попытки анализа зависимости политического расслоения интеллигенции от практики и успехов социалистического строительства (С. М Бурыкин); негативные оценки левых коммунистов, которые своими действиями провоцировали интеллигенцию на забастовки, препятствовали ее эффективной работе (М. П. Ким, А. Г. Лашин).

Появившиеся в эти годы работы с точки зрения ретроспективной оценки не были идеальными во многих отношениях. В них бытовали пренебрежение к источникам и стремление опереться на авторитетное мнение вождя, анализ всей совокупности явлений подменялся стремлением привести факты в соответствие с заданной схемой, господствовал иллюстративный метод. Не все архивные материалы были доступны исследователям, да и сам уровень подготовки кадров, которые изучали проблемы интеллигенции в русле историко-партийной проблематики, значительно отставал от профессионального уровня их коллег, занимавшихся дореволюционной историей России, и, тем более, историков, исследовавших проблемы древнего мира и средних веков других стран и народов, которые обладали большей исследовательской свободой в подходах, оценках и выводах по изучаемым проблемам.

Третий этап историографии охватывает вторую половины 1950-х - первую половину 1980-х гг. Новые подходы к проблеме обозначились в работах В. Т. Ермакова, С. А. Федюкина, Л. К. Ермана, И. И. Минца, Л. М. Зак.

В. Т. Ермаков в 1955 г. выразил несогласие с тем, что «только новая советская интеллигенция из людей рабочего класса и трудящихся нашей страны может развивать советскую науку»1, а, следовательно, исторический анализ осуществления государством властных функций по отношению к старой интеллигенции не утрачивает свою актуальность.

С. А. Федюкин уже в одной из своих ранних монографий2 отметил недостатки историографии предшествующих лет. По его мнению, было ошибочно при формировании партийно-государственным руководством политики по отношению к интеллигенции исходить из убеждений о том, что вся интеллигенция враждебно встретила социалистическую революцию, что сменовеховство было во всех отношениях реакционным течением, что «спецеедство» не имело корней в рабочем классе, а насаждалось исключительно троцкистами, бухаринцами и т. п.

С. А. Федюкиным в 1970-1980-е гг. были опровергнуты широко распространенные в предшествующий период представления о том, что политическая дифференциация старой российской интеллигенции была жестко детерминирована ее дореволюционным социальным статусом и происхождением, а также уровнем квалификации3. Такая упрощенная схема давала власти основания осуществлять репрессии, ограничивать в правах ту часть интеллигенции, которая не представляла опасности режиму, но могла внести уникальный вклад в строительство нового общества.

С. А. Федюкин в целом правильно определил основные приоритеты политики власти по отношению к сменовеховству (расслоение русской эмиграции, пресечение попыток буржуазного перерождения советской власти, участие ряда печатных изданий в этих процессах)1.

Среди работ 1960-х гг. своей фундаментальностью выделяется коллективная монография «Советская интеллигенция (история формирования и роста). 1917-1965». В ней авторы объективно оценили, что главным фактором, который использовало партийно-государственное руководство для мотивации профессиональной деятельности и политического поведения «специалистов старой школы», было понимание прогрессивных изменений в судьбах Родины, которые несет с собой новый общественный строй и служение отечеству 2.

Р. А. Шипилова3 и Г. А. Матвеев4 исследовали политику по отношению к литераторам и театральным работникам, выделили факторы, которые сыграли свою роль в их переходе на сторону советской власти (учет определенной части интересов этих отрядов интеллигенции).

В монографии Л. М. Зак5 были впервые подробно рассмотрены статьи, доклады и речи А. В. Луначарского, Н. К. Крупской, М. Н. Покровского, К. Цеткин, принимавших активное участие в разработке и осуществлении политики по отношению к интеллигенции. Л. М. Зак особое внимание обратила на то, что максимальной эффективности в идейной и политической переориентации интеллигенции партия добилась, используя литературу, печать, научную и производственную пропаганду.

В исследованиях советских историков не просто выделяются различные профессиональные отряды интеллигенции, но и прослеживаются особенности воздействия на нее различных субъектов системы политического режима (партии, комсомола, советов, профсоюзов, различных звеньев государственного аппарата)1.

Крупной работой, подводящей итоги этого периода историографии, стал выход коллективной монографии под редакцией академика М. П. Кима, в которой была отмечена противоречивость политики правящей партии в 1917 - 1927 гг2.

Отмечая несомненный шаг вперед – введение в научный оборот новых источников, совершенствование концептуальной и методологической базы исследований, категориального аппарата, расширение проблематики исследований, следует отметить, что общественно-политические условия, а также недоступность источников (особенно касающихся репрессий по отношению к интеллигенции) стали главным препятствием для обобщения материалов, касающихся эволюции взаимоотношений интеллигенции с партийно-государственным руководством. Исследователи не вышли за рамки официальной идеологической доктрины КПСС, исходящей из «презумпции непогрешимости» партии и советской власти во всех сферах деятельности. Однако ставить это «в вину» советским историкам интеллигенции, на наш взгляд, вряд ли уместно.

Следующий этап изучения в отечественной историографии начался со второй половины 1980-х гг. Он характеризовался пересмотром прежних концептуальных представлений, анализом явлений, послуживших причиной искаженного отображения в историографии политики советской власти по отношению к старой интеллигенции, мотивов, которыми руководствовалась интеллигенция при выборе общественно-политической позиции.

Обобщая накопленный советской историографией опыт, М. Е. Главацкий справедливо отмечал, что появление обобщающих работ по данной теме сдерживалось неодинаковой степенью изученности различных отрядов интеллигенции1.

Начало пересмотру прежних представлений было положено публикацией материалов обсуждения видными историками проблем культурной революции2. Авторы пришли к выводу, что 1920-е гг. характеризовались известным смягчением нравов и «пролетарской коммунистической нетерпимости». Режим использовал более тонкий механизм привлечения интеллигенции, чем тот, который практиковался в годы гражданской войны, что способствовало расширению социальной базы новой власти.

Заметной вехой стала статья В. С. Волкова, в которой выявлены причины, вызвавшие искаженное видение политики по отношению к интеллигенции в историографии. Это не подлежащие ранее критике идеологические установки о неизменной заботе партии об интеллигенции дореволюционной формации в 1920-е гг. и несоответствие между утверждениями «о высокогуманной идее ее перевоспитания» и безосновательными репрессиями, произволом, которые пришлось испытать интеллигенции от органов власти”3.

В. Л. Соскин по-новому оценил причины сотрудничества части интеллигенции с советской властью в 1920-е гг. Главным, по его мнению, было не признание интеллигенцией «исторической правды» большевиков и «приобретение ею социалистических черт», а то, что она видела в этом единственную возможность самореализации и воспринимала такой союз как безальтернативный1.

А. П. Купайгородская сосредоточила внимание на методах реализации государственной политики Наркомпросом, который требовал безоговорочного признания своих предложений вузовской администрацией, возводя любые возражения в ранг саботажа2.


В монографии А. В. Квакина3, которая была подготовлена на новой источниковой базе (использованы открывшиеся после 1985 г. возможности работы с мемуарами эмигрантов и литературой русского зарубежья), большое внимание уделено результатам политики большевиков - пересмотру российской интеллигенцией идейно-политических позиций после гражданской войны, причинам и характеру эмиграции, идейно-политическим процессам в среде российской интеллигенции в условиях так называемого «нэповского гражданского мира».

В 1994 г. новосибирские ученые подготовили сборник статей, посвященный положению интеллигенции в Сибири4. По концептуальному содержанию и источниковой базе (привлечены недоступные до недавнего времени документы из архива Президента Российской Федерации) он выходит за рамки региональной тематики. По мнению В. Л. Соскина, который обобщил выводы авторов сборника, государственная политика в первое послеоктябрьское десятилетие была направлена на превращение интеллигенции в специалистов, которые уже не могли бы выполнять функции духовной элиты общества, сконцентрировавшей в своем сознании и поведении лучшие прогрессивные традиции своего народа1.

О. В. Козлов большое внимание уделил комплексному исследованию реализации государственной политики в области просвещения и культуры, революционной перестройке государственных органов управления народным образованием и становлению советских культурно-просветительских организаций2. Интеллигенции в этих процессах отводилась роль исполнителя партийных указаний, политика по отношению к ней не предполагала проявления инициативы в обновлении общества.

В работе А. Г. Данилова обращает на себя внимание попытка представить системный анализ функциональной роли интеллигенции в обществе, при этом он опирается на опыт своих предшественников, - работы А. В. Ушакова, В. Р. Лейкиной-Свирской, Л. К. Ермана3. Это позволяет увидеть многообразие сфер приложения интеллектуального труда и оценить недостатки в процессе формирования партийно-государственной политики большевиков по отношению к интеллигенции.

Н. В. Саранцев, исследуя политику формирования большевистской элиты, обосновывает положение, что в нее выдвигались не наиболее сильные, образованные, обладающие специальными знаниями и опытом представители интеллигенции, а люди управляемые, с готовностью подчиняющиеся воле партийных лидеров4.

Таким образом, необходимо отметить, что, несмотря на несомненные достижения отечественной исторической науки в изучении государственной политики по отношению к российской интеллигенции в первые послеоктябрьские годы, до настоящего времени не подвергся комплексному изучению ряд существенных проблем.

Не изучена проблема противостояния и сотрудничества в партийно-государственном руководстве ортодоксальных коммунистов, прагматиков и большевистских либералов, эволюция их отношений и влияние на формирование политики к интеллигенции, судьбы ее конкретных представителей.

Требует дальнейшего выяснения персональное участие деятелей большевистской партии и советского государства в реализации культурной политики в отношении интеллигенции, мотивы и аргументация принятых решений.

Не исследована политика в отношении партийной прессы, а также заграничных изданий, деятельность которых была направлена на привлечение внимания старой российской интеллигенции, способствовала ее реэмиграции, активному вовлечению в восстановление и развитие отечественной промышленности, науки и культуры.

Обозначенные выше проблемы определили цель исследования: изучение процесса формирования партийно-государственным руководством страны политики по отношению к интеллигенции в октябре 1917-1925 гг.

Реализация цели достигается решением следующих задач:

- выявить факторы, повлиявшие на эволюцию государственной политики в отношении интеллигенции;

- раскрыть характер борьбы внутри РКП(б) между сторонниками различных подходов в политике по отношению к старой интеллигенции (коммунистическими ортодоксами, прагматиками-центристами и большевистскими либералами), определить их персональный состав и социальную базу, влияние на формирование политики и конкретные судьбы представителей интеллигенции;

- определить факторы мотивации профессиональной и политической деятельности российской интеллигенции;

- раскрыть причины конфронтации между большевистским руководством и интеллигенцией;

- обозначить сферы деятельности власти и интеллигенции, в которых сотрудничество между ними осуществлялось наиболее конструктивно;

- наметить перспективные направления дальнейших исследований взаимоотношений власти и интеллигенции.

При определении термина интеллигенция автор опирался на социально-классовый, образовательный и культурно-личностный критерии, которые характеризуют этот феномен. Представители интеллигенции выполняют общественную функцию духовного производства, хранения и распространения его результатов, имеют, как правило, высшее образование, осознают специфические интересы своего социального слоя, потребности национально-государственного и мирового развития. Классификация (выделение слоев, групп или т.н. отрядов) отражает внутреннюю структуру интеллигенции, которая соответствует сферам профессиональной деятельности ее представителей.

Объектом исследования являются взаимоотношения представителей власти и интеллигенции, партийно-советского аппарата с одной стороны, и общественных организаций, объединений, союзов, печатных изданий интеллигенции – с другой.

Предметом диссертационного исследования является изучение процесса формирования государственной политики по отношению к интеллигенции. Выбор в качестве предмета анализа отдельных профессиональных отрядов и объединений интеллигенции, а также ее конкретных представителей был определен автором исходя из их значительного общественного влияния, представлявшего непосредственную угрозу для удержания большевиками государственной власти, из заявленных целей исследования, учета репрезентативности источников. После введения новой экономической политики РКП(б) сконцентрировала внимание преимущественно на тех профессиональных отрядах и группах, от которых зависела переориентация идеологических установок, мировоззренческих ценностей самой интеллигенции и всех общественных слоев в советско-коммунистическом направлении – сменовеховцах, литераторах, научно-педагогической, а также технической интеллигенции, которая была приоритетным объектом влияния в связи с задачей восстановления и развития промышленности.

Хронологические рамки исследования (октябрь 1917-1925 г.) определяются тем, что в этот период формировались основы политики правящей партии по отношению к интеллигенции - от захвата государственной власти до принятия постановления ЦК РКП(б) «О специалистах» в 1925 г. – наивысшей точки либерализации политики по отношению к интеллигенции

Территориальные рамки очерчены в соответствии с логикой работы, охватывают территорию советской России, но, главным образом, Петроград и Москву, как основные центры сосредоточения органов государственной власти и интеллигенции, которая отличалась активной общественной деятельностью. Включены также Берлин, Париж, Прага, Харбин – города, где проживала значительная часть эмигрировавшей интеллигенции.

Методологическая основа исследования. В концептуальном плане автор использовал подход евразийцев о неоднозначном влиянии иноземной политической культуры на общественное развитие России, славянофильские идеи о необходимости культурно-исторической преемственности в развитии православно-славянской цивилизации, а также положения западников, согласно которым динамичное и гармоничное становление российского социума невозможно без сохранения прав и свобод личности.

Принцип историзма является в работе основополагающим. Он позволяет рассмотреть формирование партийно-государственной политики как процесс, который имел свою внутреннюю логику, проанализировать обстоятельства, в которых принимались решения, и их практическое осуществление.

В наибольшей степени приблизиться к истине позволяет принцип объективности. Он дает возможность выявить самые разнообразные, в том числе, и взаимоисключающие тенденции общественного развития (демократическую и тоталитарную) в исследуемый период, ориентирует на творческий поиск баланса интересов представителей власти и интеллигенции.

Особое значение эти принципы имеют в силу значительной в прошлом идеологизации темы. Их реализация в работе достигается использованием следующих методов. Историко-генетический метод применен для выявления наиболее значимых факторов, которые повлияли на эволюцию государственной политики по отношению к интеллигенции.

При анализе позиций и конкретных программ деятельности, выдвинутых наиболее авторитетными представителями власти и интеллигенции, автор опирался на возможности историко-сравнительного метода. Большое значение для выявления причинно-следственных связей имеет историко-системный метод. Прежде всего, это касается влияния идеологических установок большевиков на формирование политики, обусловленности общественно-политической позиции и мотивации деятельности интеллигенции системой ее мировоззренческих ценностей. Он же позволяет представить интеллигенцию как целостный социально-культурный феномен, а партийно-государственное руководство, соответственно, как социально-административный феномен общественной жизни.

Историко-типологический метод применен для выявления внутри большевистской элиты разных позиций, групп – коммунистических либералов, центристов и ортодоксов, которые выступали за различные варианты политики по отношению к интеллигенции. Проблемно-хронологический метод использован в целях достижения последовательности, логичности и полноты исследования.

Источниковая база. Основную группу источников составляют документы центральных органов правящей партии, в которых нашла отражение выработка и реализация политики РСДРП(б)-РКП(б) по отношению к интеллигенции с октября 1917 г. до середины 1920-х гг. (опубликованные материалы VIII – XIV партийных съездов, конференций, пленумов, совещаний ЦК РСДРП(б) – РКП(б)).

В фондах Российского государственного архива социально-политической истории наиболее важный источниковый массив составляют неопубликованные делопроизводственные документы. Среди них: протоколы заседаний Политбюро ЦК РСДРП(б) – РКП(б) и приложения к ним, в том числе решения, находящиеся в т.н. «особых папках» (Ф. 17. Оп. 3). В них нашла отражение деятельность практически всех крупных государственных деятелей, которые участвовали в формировании и реализации партийно-государственной политики по отношению к интеллигенции – В. И. Ленина, И. В. Сталина, Л. Д. Троцкого, А. В. Луначарского, Ф. Э. Дзержинского, М. Н. Покровского.

Значимыми для диссертационного исследования являются произведения, выступления, мемуары и другие документы видных деятелей РСДРП(б)- РКП(б) и советского государства, которые непосредственно занимались разработкой и реализацией политики по отношению к интеллигенции. Эта группа источников позволяет проследить эволюцию их взглядов на протяжении рассматриваемого периода. Документы частично опубликованы, однако следует отметить, что произведения многих отстраненных от политического руководства И.В. Сталиным во второй половине 1920-х гг. и позднее репрессированных политических деятелей РКП(б) (Н. И. Бухарина, Г. Е. Зиновьева, Е. А. Преображенского, Л. Д. Троцкого и других) до второй половины 1980-х гг. находились в спецхранах и не использовались историками, публикации их произведений конца 1980-х – 1990-х гг. отличались фрагментарностью.

По-новому позволяют взглянуть на политику власти по отношению к интеллигенции в годы революции и Гражданской войны неопубликованные решения пленумов ЦК партии такие, как: «Об объединении книгоиздателей», «О прессе», «О красном терроре и лозунгах», «О формах слияния Пролеткульта с Наркомпросом», «О компетенции ВЧК», «О применении амнистии» (Ф. 17. Оп. 2). Это прежде всего касается форм контроля органов государственной власти за проявлениями общественно-политической активности интеллигенции.

Документы отдела агитации и пропаганды ЦК РКП(б) (1921-1925 гг.) (Ф. 17. Оп. 60) раскрывают содержание политики в отношении средств массовой информации того времени, финансируемых правительством газет и журналов, литературно-публицистических и художественно-литературных изданий и издательств. Богатый материал содержится в фондах редакций газет «Правда», «Известия», «Новый мир», «Накануне»; издательств «Красная новь», «Безбожник у станка», «Красный архив». «Театр и студия», «Вестник искусства». В материалах фонда отражена деятельность отдела агитации и пропаганды ЦК РКП(б) по обследованию и инспекциям вузов, участию в приемных комиссиях в 1922-1924 гг., когда был взят курс на пролетаризацию учебных заведений.

Представляют значительный интерес документы и материалы бюро секретариата ЦК РСДРП(б)-РКП(б) за рассматриваемый период (Ф. 17. Оп. 113). В них нашла отражение подготовка важнейших политических решений: «о специалистах», «о помощи голодающим» и участии в ней представителей интеллигенции, «о высшей школе», «о политике партии в области художественной литературы» и ряд других.

Из неопубликованных и впервые вводимых в научный оборот источников этой группы использованы докладные, служебные записки, распоряжения и так называемые «предложения» В. И. Ленина, И. В. Сталина, Л. Д. Троцкого, Н. И. Бухарина, Ф. Э. Дзержинского, Н. Н. Крестинского, А. В. Луначарского, В. М. Молотова, Е. А. Преображенского, А. И. Свидерского, И. С. Уншлихта, Я. А. Яковлева, которые выносились для обсуждения на заседания Политбюро и пленумов ЦК РСДРП(б)-РКП(б), коллегии ВЧК-ОГПУ и коллегии Наркомпроса.

В материалах секретного отдела бюро секретариата ЦК РКП(б) (1919 – 1925 гг.) ( Ф. 17. Оп. 85) автора диссертационного исследования прежде всего интересовали те документы, которые оказали влияние на судьбы тысяч рядовых тружеников интеллектуального труда и выдающихся представителей интеллигенции – А. М. Горького, А. А. Блока, В. Г. Короленко. Однако по причине «политической целесообразности» они были засекречены и до настоящего времени находятся в так называемых «особых папках». Это прежде всего переписка В. И. Ленина, Ф. Э. Дзержинского и И. С. Уншлихта по поводу возможных последствий эмиграции известных российских литераторов.

Реализация партийно-государственной политики среди творческой интеллигенции нашла отражение в документах фракции ЦК РКП(б) Всероссийского союза работников искусств (Ф. 103. Оп. 1).

Отдельную группу источников составили делопроизводственные материалы высших органов советской власти. Это протоколы Совета Народных Комиссаров (Ф. 19. Оп. 1) и малого СНК (Ф. 19. Оп. 2), протоколы Совета труда и обороны, приложения к ним (служебные записки, отчеты руководителей наркоматов и ведомств, характеристики и т.д.) ( Ф. 19. Оп. 3). Их анализ позволил выяснить взаимосвязь принятия партийных и правительственных решений, проследить как партийные установки трансформировались в «практику социалистического строительства».

Большую группу источников составили документы различных звеньев государственного аппарата. В работе привлечены опубликованные частично обследования Наркомпроса и Главпрофобра высших учебных заведений.

Из фондов Государственного архива Российской Федерации были изучены материалы Наркомпроса (Ф. А-2306) и Главного управления профессионально-технического образования – Главпрофобра (Ф. А-1565), который осуществлял руководство высшими и средними специальными учебными заведениями. Это протоколы и стенограммы совещаний, отчеты с мест и доклады работников центрального аппарата, служебные записки, характеристики, циркуляры. Наибольший интерес вызывают отчеты секций уездных и губернских комитетов, которые позволили увидеть положение дел на местах, протоколы совещаний и съездов профессиональных союзов интеллигенции, в ходе проведения которых проявилось различие подходов представителей власти и преподавателей к реализации принципов профессионального образования в советской России.

На основании протоколов заседаний и документов рабоче-крестьянской инспекции показаны материальные условия существования интеллигенции (Ф. 4085. Оп. 1).

Значительную группу документов составили материалы профессиональных организаций интеллигенции, в которых нашло отражение отстаивание инженерами, учителями, врачами, научными работниками своих профессиональных интересов. Это протоколы, стенограммы заседаний первичных организаций, съездов интеллигенции, переписка с партийными, советскими, профсоюзными органами (Ф. 5490. Оп. 1; Ф. 5508. Оп. 1; Ф. 5548. Оп. 1,3; Ф. 5588. Оп. 1).

Несомненный интерес представляют введенные в научный оборот документы ГАРФ (фонд Русского заграничного исторического архива) Это уставы эмигрантских организаций: «Общества помощи русским гражданам в Берлине», кооператива «Русская колония в Берлине», переписка с эмигрантами о выдаче им ссуд и пособий и о снабжении продовольствием и одеждой, протоколы заседаний «Комитета по делам русских беженцев в Германии» (Ф. Р-6007). Материалы фонда наглядно свидетельствуют об исключительно тяжелом материальном и морально-психологическом положении подавляющей части эмигрантов, среди которых осуществляла свою деятельность «сменовеховская группа» и редакция газеты «Накануне».

Деятельность русской эмигрантской интеллигенции по оказанию помощи в ликвидации голода в России в 1921-1922 гг. исследована на основании фондов «Комитета помощи голодающим в России при союзе русских студентов в Чехословацкой Республике» (Ф. Р-5920), «Русского общественного комитета во Франции помощи голодающим в России» (Ф. Р-5877). Уставы, протоколы заседаний бюро комитетов и их секций (финансовой, агитационно-пропагандистской, театрально-художественной и др.) позволяют судить о том, какой широкий размах приняла эта работа и насколько различными были подходы к оказанию помощи у русской эмигрантской интеллигенции и гуверовской Amеrican Relive Administration (ARA).

Также использованы протоколы заседаний «Русского телеграфного агентства и бюро печати» в Праге (Ф. Р-6139), руководимого П. Б. Струве, редакционные материалы парижских газет «Последние новости» (П. Н. Милюкова) (1918 – 1925 гг.), «Воля России» (1920-1922 гг.), берлинской газеты «Руль» (В. Д. Набоков, И. В. Гессен). Выбор этих изданий автором определялся тем, что именно они на протяжении первой половины 1920-х гг. вели непримиримую борьбу со «сменовеховцами».

Из материалов периодической печати изучены и использованы: газеты «Правда», «Известия ВЦИК» (1917 - 1925 г.), «Новый мир» (1921 г.), «Накануне» (1922-1924 гг.); а также журналы: «Печать и революция» (1921-1925 гг.), «Культура и жизнь» (1922 г.), «Красная новь» (1921-1925 гг.), «Спутник коммуниста» (1920-1925 гг.), «Коммунистический Интернационал» (1919-1925 гг.), «Коммунистическая революция» (1920-1925 гг.).

Особое место среди общественно-политических и литературно-художественных изданий занимает журнал «Новая Россия» (1922 г.) – «Россия» (1922-1926 гг.). Содержание публикаций в нем отражает попытки представителей русской интеллигенции (А. М. Горького, С. С Лукьянова, С. Андрианова, Н. Ашешова, В. Г. Тана, А. З. Лежнева) помочь власти избавиться от революционного догматизма, а старой интеллигенции - адаптироваться к жизни в советской России.

Интересная информация о жизни интеллигенции и ее общественно-политической позиции во время октябрьских событий 1917 г. и в первые месяцы советской власти содержится в газетах: «Русские ведомости», «Речь», «День», «Воля народа», «Новое время», «Петроградская газета», «Петроградский листок» и др.

Особую группу источников, использованных в диссертации, представляют опубликованные в советской России и за границей публицистика, а также материалы личной переписки представителей интеллигенции. Выбор был остановлен на тех авторах, которые являлись ее идеологами: Н. В. Устрялов, П. Н. Милюков, Г. П. Федотов, С. А. Аскольдов, Н. А. Бердяев, С. А. Булгаков, А. С. Изгоев, П. Б. Струве, Ю. В. Ключников, А. В. Бобрищев-Пушкин, С. С. Лукьянов, С. С. Чахотин, Ю. Н. Потехин, Г. Л. Кирденцов, Б. В. Дюшен, А. Н. Толстой и др.
  1   2   3   4

Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©dis.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
АвтоРефераты
Главная страница